![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
count_r's journalLog in Create a LiveJournal Account Learn more
| You are viewing count_r's journal Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
А сегодня мне приснился дивный сон, будто бы я известный чернокнижник пан Твардовский. И когда за мной явился черт, чтобы утащить меня в пекло, сославшись на договор, я трижды перекрестил его охреневшую от таких раскладов морду, а после саблей зарубил.
Было нехило страшно в процессе, но сволота и холоп получил свое. Еле живой издыхать в Ад уполз, песий сын.
Вчера в разговоре с одной юной леди зашла речь о некоторых особенностях женского характера. В очередной раз , как в первый, я осознал, насколько ничтожны мужские коварство и мстительность по сравнению с женскими. И впрямь – мужчины склонны решать проблемы более прямолинейно, а вот в дамском коллективе всегда процветают наушничество, травля и Красная Смерть.
Кто-то, быть может, скажет мне, что мужские коллективы ничуть не лучше, и будет отчасти прав. Но это недостаток, свойственный современнности, гнилой плод эмансипированного общества. Сторонницы эмансипации особенно веселят меня, когда начинают жаловаться на женственность и тряпичность подавляющего большинства мужчин, которой и добились пусть и не они сами, но вдохновленные теми же идеями. Ну да ладно, сегодня речь пойдет не об этом, а о глубине женской злобы.
Так вышло, что на одном из этапов моей жизни я дружил с девицей, которую мы для удобства будем именовать М. М. обладала внешностью фотомодели (которой, кстати, она и была), практичным характером, а также крайне позитивным взглядом на жизнь. Также ей было не занимать храбрости – во время своей недолгой работы в органах она принимала самое передовое участие в охоте на Битцевского маньяка, например. При всей внешней схожести с куклой Барби стреляла она не хуже, чем делала то, что обычно ждут от подобных девушек. Не обладала же она следующим:
1) Скромностью. Будучи отлично сложенной и неглупой блондинкой , того рода, которых обычно помещают на обложки журналов для мужчин, М. вполне здраво считала, что некая часть окружающего мира уж точно вертится вокруг нее, и надо сказать, что не особенно ошибалась. Во всяком случае, мужская часть мира практически поголовно вертелась.
2) Невинностью. Утратив оную в 14 лет, М. вошла во вкус, что довело ее до того, что она практически не могла, оставаясь в комнате с мало-мальски симпатичным мужчиной, к оному не пристать. Что неудивительно, мужчины, как правило, против ничего не имели. Не мне их судить.
3) Низкими запросами. Ближе к 20 годам М. твердо усвоила, что нужно отхватить себе кусок счастья побольше, а для этого надлежит выйти замуж за солидного мужчину. Поиски оного начались немедленно, и периодически достигался временный успех. Тем не менее, второй пункт всегда толкал ее на новые и новые поиски.
Когда успех был достигнут в очередной раз, возникло некое неприятное осложнение. Осложнение было женой предмета страсти М. Так уж сложилось, что видный господин ушел к ней, бросив жену с ребенком. Вызвав у жены приступы негодования и ненависти, направленные против «этой блудливой малолетки».
Началось это в виде звонков с угрозами, на которые М. реагировала издевательским хохотом русалки. Особенное веселье вызвала озвученная как-то раз угроза «облить морду кислотой». Совсем же смешно было тогда, когда это обещание, как ни странно, решили воплотить.
Жена видного господина оказалась особой, склонной к драматическим эффектам. Поэтому она оделась как можно более дорого и вызывающе, купила огромный букет роз и пришла с черного хода к месту работы М., где представилась поклонницей. Для охраны подобное было не в новинку, поэтому ее пропустили, даже и не подумав обыскать.
В гримерке она сразу же узнала М., внешность и данные которой пробила через некоторые знакомства. Она подошла к ней, с милой улыбкой сказала что-то в стиле «время платить, сучка» и выхватила банку с соляной (или, быть может, серной) кислотой, которая была спрятана в букете роз. А вот дальше изящный план постиг крах.
Полученные в ментовке навыки в сочетании с взрослением в весьма неблагополучном районе принесли свои плоды, и первый же удар вышиб банку из рук незадачливой мисс Бонд. А затем М., пребывающая в неистовстве и праведном гневе, жестоко опиздюлила свою конкурентку, да так, что приехавшие менты долго удивлялись и сличали лицо задержанной с фотографией в ее же паспорте.
Мораль? А ее не будет.
P.S. Разве что что-нибудь вроде «любое дело требует качественного подхода».
Как известно, найти приключения на свою голову в Москве довольно просто. Особенно в районах скопления неформальной молодежи, таких как Чистые пруды, Маяковская и Поганище. Особенно после десяти часов вечера. И уж совсем просто найти их там, если ты пьян и ты – Карабас.
Карабас отличается талантом встрять в любые неприятности, происходящие в округе, а если их нет – то организовать и встрять. И даже если вдруг он настроен благостно и тихо, то неприятности по старой памяти находят его сами. Так вышло и в тот раз.
Карабас вместе со своим приятелем-фанатом приехал на Маяковку ради какого-то дела, которого я не упомню, да и нашему герою отказывает память. Настроение у них было благостное, и, взяв по паре бутылочек пива, они мирно наслаждались летним вечером. Все шло хорошо, пока не сработала извечная способность Карабаса не нравиться людям с первого взгляда. Его нехарактерный для сборища нефоров вид (одет был наш друг в строгий деловой костюм, а нос его украшали очки в итальянской оправе) привлек внимание группы пьяных байкеров.
Было их человек 6-7, и настроены они были недружелюбно. Самый крупный из них подошел поближе к Карабасу, принял надменный вид и начал рассказывать, что он и его мотоклуб – серьезные парни, и Маяк держат они. Далее перечислялись многочисленные регалии самого оратора, его друзей, сгрудившихся рядом угрожающей кучей, и самого клуба. Назывались мероприятия и имена, Карабасу совершенно неизвестные. По окончанию тирады байкер (а был он значительно крупнее и выше Карабаса) опустил свой взгляд на собеседника, чтобы оценить впечатление, которое произвел.
Карабас с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону и прихлебывал пиво.
Такое неуважение стерпеть было никак нельзя. Мотоциклист посмотрел на нашего героя грозным взором и сказал:
- Снимай очки.
-Это зачем? – Настороженно поинтересовался Карабас и прищурился. Жизнь, полная приключений, и тюрьма научили его быть подозрительным.
- Я буду тебя пиздить. Но я не бью людей в очках, так что снимай.
Карабас обрадовался. Друзья всегда говорили ему, что ненужного конфликта лучше избежать.
-Ну, тогда я их не сниму. Я считаю, что нам незачем драться, и потому не буду снимать очки, раз ты не бьешь людей в них.
- Живо снимай. Снимай свои блядские очки, а то я их разобью.
- Нет. Я не хочу драться. И не буду.
- Снимай, бля!
Так продолжалось довольно долго. Байкеру слова Карабаса показались оправданиями отъявленного терпилы, и в итоге он вконец потерял желание разговаривать со своей жертвой. Он плюнул и ударил противника в табло, сходу переломив оправу и оцарапав ей Карабасу нос.
Но вот дальше шаблон был жестоко порван.
Раздосадованный Карабас набросился на своего противника, повалил его на землю и принялся нещадно избивать. Друзья неудачливого бойца некоторое время охреневали от такой картины, а потом один из них заявил:
-Эй, ты что делаешь! Хорош!
Карабас переключился на него. Видя такое дело, в драк полезли остальные косушники, но тут подключился приятель Алексея. Вдвоем они прорвались сквозь строй врагов и ретировались с поля боя, оставив за собой одно лежащее тело, одни разбитые очки и пару-тройку подправленных физиономий. День прошел не зря.
Ну, дорогие мои друзья, я устал вгрызаться в историю Церкви, поэтому опишу очередной (конечно же, вымышленный) эпизод из моей жизни. Он произошел около года назад, когда в нашем скромном приюте появился Харрис.
Харрис, вне всякого сомнения, был человеком примечательным. Я бы даже сказал, выдающимся. Во всяком случае, в толпе Вы бы не смогли не обратить на него внимание , особенно на дистанции трех метров – туда доходил запах. Более всего он напоминал жирного сурка, больного бубонной чумой. Он носил растянутый свитер, по виду похожий на семейную реликвию – я не удивлюсь, если дед Харриса с радостными криками и предчувствием новой жизни бежал в нем по улицам Берлина, сжимая в руках холодную сталь винтовки. Джинсы нашего героя были растянуты и грязны, цвет их варьировался от грязно-голубого до желтого (в районе паха). Лицо его украшали гроздья и созвездия огромных, скверного вида прыщей. Гордостью и воплощением достоинства Харриса был длинный, но редкий и сальный хвост, в который он собирал свою когда-то пышную шевелюру.
Пребывая в благостном настроении, он с довольным видом разваливался на стуле, уютно доставал из-за пазухи припасенную баклажку «Очакова» и, затягиваясь дымом скомканной папиросы, начинал вещать о судьбах людей и смысле бытия. Послушать подобное было весьма любопытно - не каждый день удается встретить истинного адепта «скольжения по жизни», гуру пути цветов - за всю свою жизнь Харрис не проработал и полугода.
Сколько же, спросите вы, было лет сему гению? Да немного, что-то около тридцати. Возраста своего он нимало не стеснялся и при случае не мог не подчеркнуть, что мужчина он еще хоть куда. Любил он также еще две темы: военную историю и религию. Это и стало почвой для последующего конфликта. Возможно, кому-то будет также интересно, что Харрис был заядлым битардом и смог собрать вокруг себя круг 17-18летних почитателей-анонимусов, которые сопровождали его в странствиях по этому тварному миру.
Когда этот примечательный господин только начал к нам захаживать, мы не особено удивились -в районе Бауманской полно немытых обрыганов с претензиями на эстетику, но потом его визиты стали весьма навязчивы. Он искренне считал, что обрел новых друзей и единомышленников, и вскоре начал пропаганду. Начал он осторожно, с истории. Выяснив, что мы недолюбливаем коммунистов, он сел на любимого конька – рассказы о том, как отвратителен был СССР и о героях, которые боролись против кровавого ига большевиков. Величайшим же из этих героев он считал генерала Власова.
Предатель своей страны вызывал у него прямо-таки идолопоклоннические чувства. Воспевая отвагу генерал-лейтенанта в борьбе с красной гидрой, Харрис заливался соловьем. Делал он это с закрытыми от восхищения глазами. А не то бы обязательно заметил, как выражение недоверия на наших лицах сменилось сначала презрением, а потом и гневом. На попытки доказать ему, что коммунизм коммунизмом, а предатель – всегда предатель, Харрис не реагировал. Он с удивлением смотрел на на нас и переводил разговор на другую тему -христианство.
Евангелие он ненавидел почище «Капитала» и «Что делать». При любой возможности он начинал, брызгая слюной, разражаться тирадами о никчемности христианства и слабости его последователей. Остановить его удавалось только его маме, которая звонила ему с периодичностью раз в час-полтора, чтобы проверить, где шляется ее непутевое дитятко. Прихлебывая купленное на очередные 50 рублей, выдаваемые мамой в день , пиво, Харрис приводил самые разные доводы в пользу поклонения Сатане. Периодически он удивлялся моему решению связать свою карьеру с Церковью, приводя аргументы типа «ну ты же такой молодой, красивый, зачем себя гробить». Себя он полагал примером истинного ноконформиста и человека, достигшего в жизни всего, о чем только можно мечтать. Иногда он начинал цитировать Библию, указывая мне на якобы глупости, написанные там. Это было тем пикантней, что Библию он так и не удосужился прочитать. Во время очередного высказывания я грубо осадил его, сказав, что презрение, основанное на невежестве – суть удел ишака, и предложил вначале ознакомиться с философией врага, а потом уж искать в ней бреши. Это разозлило Харриса, и он решил делом доказать свое превосходство.
Был поздний и душный летний вечер. Два выпитых Ред Девила схватили мой разум и увлекли его в танце по украшенному золотистыми портьерами залу легкого безумия. Уже не совсем глазами я увидел Харриса, который подбоченился и принял важный вид. Он открыл свою пасть, обдав меня запахом гнили, и изрек:
- Позволь мне еще один, последний вопрос про христианство. И я отстану. Почему символом этой религии является падаль, приколоченная к кресту?
Два товарища Харриса, переглянувшись, отошли подальше. Фил испуганно посмотрел на меня. Кажется, он пытался вспомнить две вещи:
1) Сколько Ред Девилов я выпил?
2) Есть ли у меня с собой нож?
На счастье Харриса, я еще осознавал свое пребывание в реальном мире. Потому я помнил, что а)бить первым нехорошо и б)недалеко находится отделение милиции. Я сделал сложнейшее усилие и широко и дружелюбно улыбнулся.
- Я дам тебе ответ, дружище, но позволь сначала задать тебе вопрос, по стилю аналогичный твоему.
Харрис осклабился улыбкой победителя и кивнул.
-Как же такое произошло, что твоя мать дешевая шлюха, а сам ты – пидорас?
Я планировал, что он ударит правой, я картинно увернусь и разобью ему всю богомерзкую физиономию. Но матерый сверхчеловек смог удивить даже меня. Он сделал жалобные глаза и произнес:
-Зачем такое говоришь?!
Я почувствал себя скверно, и остаток вечера был испорчен. Харрис спешно отбыл домой, к маме, и более старался не поднимать таких тем. Но начало было положено – мы начали относиться к нему с нелюбовью и презрением, что впоследствии сыграло ему дурную службу. Но об этом в другой раз.
На утро третьего дня в сатанинских головах созрел план. Он был прост, но не сказать, чтоб охуенно гениален. Вдвоем Атас и его девушка исполнили следующее:
1) Отвязали подопытную от батареи.
2) Умыли и постарались, хоть это было и невозможно, придать товарный вид.
3) Заставили написать две расписки:
а) что ее никто не бил вовсе, а просто напали какие-то незнакомые гопники на улице.
б) что она должна Атасу 1000 евро, а бить он ее начал только после того, как она ударила его ножом.
То, что записки вступали друг с другом в некоторое противоречие, не показалось нашим друзьям странным. В последствии это обеспечило несколько минут здорового смеха в суде.
После этих приготовлений девушка получила деньги на такси и была отправлена домой со строгим указанием никому ничего не говорить под угрозой убийства. Родителей ее это не впечатлило и они сразу же вызвали скорую и милицию. На следующее утро героиня позвонила мне из больницы, и мой мир в очередной раз превратился в пепел.
