Home

February 2010

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28      

Advertisement

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Previous 20

Feb. 1st, 2012

(no subject)

Под котом - 80 фактов обо мне.


Read more... )
 

Feb. 9th, 2010

саблей тебя, холоп!

(no subject)

А сегодня мне приснился дивный сон, будто бы я известный чернокнижник пан Твардовский. И когда за мной явился черт, чтобы утащить меня в пекло, сославшись на договор, я трижды перекрестил его охреневшую от таких раскладов морду, а после саблей зарубил.

Было нехило страшно в процессе, но сволота и холоп получил свое. Еле живой издыхать в Ад уполз, песий сын.

Feb. 6th, 2010

Утащил у mailet

Read more... )

Jan. 19th, 2010

(no subject)





"The Miner's Dream of Home" (1891)
Words by Will Godwin, 18??-1913
Music by Leo Dryden, 18??-1939

[Source: pp. 125-128 from "The Parlour Song Book"]

1.
It is ten weary years since I left England's shore,
In a far distant country to roam,
How I long to return to my own native land,
To my friends and the old folks at home!
Last night, as I slumbered, I had a strange dream,
One that seemed to bring distant friends near,
I dream of Old England, the land of my birth,
To the heart of her sons ever dear.

CHORUS [sung twice after each verse]
I saw the old homestead and faces I love,
I saw England's valleys and dells,
I listen'd with joy, as I did when a boy,
To the sound of the old village bells.
The log was burning brightly,
'Twas a night that should banish all sin,
For the bells went ringing the old year out,
And the new year in.

2.
While the joyous bells rang swift I wended my way
To the cot where I lived when a boy;
And I looked in the window, Yes! there by the fire,
Sat my parents! my heart filled with joy.
The tears trickled down my bronzed, furrowed cheek
As I gazed on my mother so dear,
I knew in my heart she was raising a prayer
For the boy whom she dreamt not was near!

3.
As the door of the cottage we met face to face,
'Twas the first time for ten weary years;
Soon the past was forgotten, we stood hand in hand,
Father, mother, and wand'rer in tears!
Once more in the fireplace the oak log burns bright,
And I promised no more would I roam;
As I sat in the old vacant chair by the hearth,
And I sang the dear song 'Home, Sweet Home

Кросспост

Полоумная тетка набрала себе 40 кошек и 3 собак, теперь коты ей надоели и она их усыпляет. Убила уже 27, осталось 13. Ее соседи ищут животным хозяев, пока бедные звери еще живы.
Вот - http://dan-i-ya.livejournal.com/108478.html
Кто может, возьмите кошака, перепост ссылки опять же приветствуется.

Jan. 18th, 2010

Его величество король Томас

Жил в тихой деревушке на юге Англии один человек. Он служил церковным сторожем и жил с женой при церкви в очень уютном доме с камином.
Был у них кот - черный как уголь, только белое пятно на груди. Кота звали Томас.
В один зимний вечер церковный сторож что-то долго не возвращался домой. Жена сидела у камина и вязала, а старый Том грелся у огня. Она уже давно вскипятила чай, чайник давно уже успел остыть, а муж все не возвращался.
Наконец он вбежал в дом, совсем запыхавшись, и закричал:
- Кто такой Том Тилдрам?
Он был так взволнован, что жена спросила:
- Да что случилось?
- Ты не поверишь, до чего странная история произошла только что со мной! - сказал муж.
- Ну так садись и рассказывай!
И они сели у огня, а старый Том между ними, и муж; начал:
- Я сегодня чинил ограду, ту, что ближе к лесу, ты знаешь. Так вот, я уж почти все кончил, как вдруг услышал громкое "мяу!".
- Мяу! - сказал Томас.
- Вот-вот, так в точности,- кивнул муж.- Я огляделся и вижу... Ах нет, ты все равно мне не поверишь. Девять черных котов, совсем черных как уголь, только белое пятно на груди, ну вылитый наш Том, так важно, чинно несут... Ну, как ты думаешь -что? Маленький черный гроб!Покрытый черным бархатом, а на крышке - золотая корона. Один кот подходит ко мне и говорит: "Мяу!"
-Мяу! - сказал Том.
- Вот-вот, в точности,- продолжал муж.-Смотрит на меня и говорит: "Передай Тому Тилдраму, что старый Тим Толдрам умер".
- Взгляни на нашего Тома! - воскликнула тут жена.
Но не успела она закончить, как их любимый кот Том вскочил, крикнул:
- О небо! Старый Тим Толдрам преставился, значит, теперь я - король!
И, не прибавив больше ни слова, прыгнул в камин и пропал навсегда.

Jan. 9th, 2010

Svart_ulfr, ну это ж жесть)

Herr Mannelig
Аднойчы на світанку,
Як сонца не ўзышло,
І ня чуць было спеваў птушыных,
Рыцара спаткала пачвара злая з гор -
Дачка брудных троляў хлуслівых.

Пан Манэліг, пан Манэліг,
Каханым будзь маім
Атрымаеш ўсе скарбы зямныя.
Належаць буду я табе,
А ты належаць мне.
Адкажы мне толькі: "так" ці "не"

"Дванаццаць лепшых коней
Атрымаеш ад мяне,
Што гуляюць у горнай лагчыне.
Ніколі не ляжала сядла на іх спіне
І іх шпоры ніколі не білі.

Дванаццаць водных млынаў
Я падару табе
Што стаяць паміж Ціла і Тэрна,
Іх жорны медзяныя захопяць цябе,
І іх колы аздоблены срэбрам.

Шаблю залатую я падару табе.
Чараўніцтвам яна абкавана.
Ёй ты пераможаш ворагаў сваіх,
Будзе слава табе і пашана."

"Калі б царквой Хрыстовай
Хрышчона ты была,
Я бы ўзяў падарункі такія.
А ты пачвара брудная і Д'ябла дзіця,
Чэрці з пекла табе як радныя."

Пачварына пабегла ў пячору да сябе,
У душы яе смутак і скруха:
"Каб гэты рыцар годны застаўся пры мне,
То прыйшоў бы канец ўсім пакутам..."

Jan. 8th, 2010

Отныне

(с) by Morwiwan

Вендетта по-русски.

Вчера в разговоре с одной юной леди зашла речь о некоторых особенностях женского характера.  В очередной раз , как в первый, я осознал, насколько ничтожны мужские коварство и мстительность по сравнению с женскими.  И впрямь – мужчины склонны решать проблемы более прямолинейно, а вот в дамском коллективе всегда процветают наушничество, травля  и Красная Смерть.  

Кто-то, быть может,  скажет мне, что мужские коллективы ничуть не лучше, и будет отчасти прав. Но это недостаток, свойственный современнности,  гнилой плод  эмансипированного общества.  Сторонницы эмансипации особенно веселят меня, когда начинают жаловаться на женственность и тряпичность подавляющего большинства мужчин, которой и добились пусть и не они сами, но вдохновленные теми же идеями.   Ну да ладно, сегодня речь пойдет не об этом, а о глубине женской злобы.

Так вышло, что на одном из этапов моей жизни я дружил с девицей, которую мы для удобства будем именовать М.  М. обладала  внешностью фотомодели (которой, кстати, она и была), практичным характером, а также крайне позитивным взглядом на жизнь. Также ей было не занимать храбрости – во время своей недолгой работы в органах она принимала самое передовое участие в охоте на Битцевского маньяка, например. При всей внешней схожести с куклой Барби стреляла она не хуже, чем  делала то, что обычно ждут от подобных девушек.  Не обладала же она следующим:

1)      Скромностью.  Будучи отлично сложенной и неглупой блондинкой ,  того рода, которых обычно помещают на обложки журналов для мужчин, М. вполне здраво считала, что некая часть окружающего мира уж точно вертится вокруг нее, и надо сказать, что не особенно ошибалась. Во всяком случае, мужская часть мира практически поголовно вертелась.

2)      Невинностью.  Утратив оную в 14 лет, М. вошла во вкус, что довело ее до того, что она практически не могла, оставаясь в комнате с мало-мальски симпатичным мужчиной, к оному не пристать. Что неудивительно, мужчины, как правило, против ничего не имели. Не мне их судить.

3)      Низкими запросами. Ближе к 20 годам М. твердо усвоила, что нужно отхватить себе кусок счастья побольше,  а для этого надлежит выйти замуж за солидного мужчину.  Поиски оного начались немедленно,  и периодически достигался временный успех.  Тем не менее, второй пункт всегда толкал ее на новые и новые поиски.

Когда  успех был достигнут в очередной раз,  возникло некое неприятное осложнение. Осложнение было женой предмета страсти М.  Так уж сложилось, что видный господин  ушел к ней, бросив жену с ребенком.  Вызвав у жены приступы негодования и ненависти, направленные против «этой блудливой малолетки».  

Началось это в виде звонков с угрозами, на которые М. реагировала издевательским хохотом  русалки.  Особенное веселье вызвала озвученная как-то раз угроза «облить морду кислотой».  Совсем же смешно было тогда, когда это обещание, как ни странно, решили воплотить.

Жена видного господина оказалась особой, склонной к драматическим эффектам.  Поэтому она оделась как можно более дорого и вызывающе, купила огромный букет роз и пришла с черного хода к месту работы М., где представилась поклонницей. Для охраны подобное было не в новинку,  поэтому ее пропустили, даже и не подумав обыскать. 

В гримерке она сразу же узнала М.,  внешность и данные которой пробила через некоторые знакомства.  Она подошла  к ней,  с милой улыбкой сказала что-то в стиле «время платить, сучка» и выхватила банку с соляной (или, быть может, серной) кислотой, которая была спрятана в букете роз. А вот дальше изящный план постиг крах.

Полученные в ментовке навыки в сочетании с взрослением в весьма неблагополучном районе принесли свои плоды, и первый же удар вышиб банку из рук незадачливой мисс Бонд. А затем М., пребывающая в неистовстве и праведном гневе, жестоко опиздюлила свою конкурентку, да так, что приехавшие менты долго удивлялись и сличали лицо задержанной с фотографией в ее же паспорте.

 

Мораль? А ее не будет.

P.S. Разве что что-нибудь вроде «любое дело требует качественного подхода».   

Dec. 31st, 2009

Итоги.

Год был один из самых богатых на испытания разной степени тяжести.  Не только у меня, но и у всех моих друзей.  Даже вечер 31 преподнес сюрприз -  забилась канализация на всем этаже.  Поэтому я коварно съебываю  в Перово, отмечать буду там. Что тоже весьма неплохо.
В общем, все неприятности уходящего года (даже впервые заведенное на меня уголовное дело, бгг)
компенсирует множество приятных знакомств. И то, что старые друзья не разочаровывали.
Я всех вас люблю.
Удачи.

В интернете могу не быть, мой номер телефона у тех, кому надо, есть. Звоните.

Dec. 30th, 2009

(no subject)

АДАМ МИЦКЕВИЧ

(1798-1855)

ПАНИ ТВАРДОВСКАЯ
баллада

Носогрейки хлопцы курят,
Пьют в дыму, едят в дыму,
Пляшут, свищут, балагурят
И орут на всю корчму.

На скамейке пан Твардовский
Развалился, как паша.
Служит весь синклит бесовский
Колдуну. Гуляй, душа!

Он солдату-забияке,
Что с любым подраться рад,
Погрозил лишь пальцем в драке –
И, как мышь, притих солдат.

Он судье подбросил в шапку
Злотый адского литья –
И, как пес, на задних лапках
Перед ним стоит судья.

Загулявшего портняжку
(Пропил тот штаны давно)
Щелкнул в нос, подставил чашку –
И рекой течет вино.

Ровно чарку гданской старки –
Крепкой водки, первый сорт! –
Нацедил, хлебнул из чарки,
Глядь туда – а в чарке черт.

Щеплый черт одет, как стражник –
В рваный плащ и сапоги.
Знать, нечистый не из важных:
Так, из адской мелюзги.

Вылез черт, собачьим когтем
Почесал сопливый нос,
Вырос на два – на три локтя,
Кашлянул и произнес:

"Ты, мосьпан, забыл, похоже,
Меж интрижек и пиров
Договор на бычьей коже,
Что твоя скрепила кровь.

Ведь, согласно договору,
Ты алхимию постиг,
Выполнял весь ад без спору
Сотни прихотей твоих.

И, как там писалось ниже,
Прямоту в делах любя,
Мы в Варшаве и в Париже
Все старались для тебя.

Вспомни ж, пунктами какими
Договор кончался наш:
Если мы сойдемся в Риме –
Там ты душу нам отдашь.

Пробил час... Ясновельможный!
Ты попался, старый плут.
Посмотри, неосторожный:
Ведь харчевню "Рим" зовут".

Огляделся пан Твардовский –
Да, над дверью надпись "Рим".
Только шляхтич не таковский,
Чтоб отдаться в руки им.

"Что ж! – сказал, усмешку пряча. –
Помирать, так помирать.
Перед смертью три задачи
Вправе я тебе задать:

Здесь, в корчме, над самым входом
Видишь медного коня?
Оседлай-ка мимоходом
Эту лошадь для меня.

Конь-то будет из упрямых!
Свей мне плетку из песка
Да построй высокий замок
Вон у этого леска.

Вместо дерева – орехи
В пятистенный сруб свяжи,
Зерна мака вместо стрехи
Аккуратно положи.

Да забей в орешек каждый
Три дюймовые гвоздя...
Я дворец такой однажды
Видел, по миру бродя".

Что поделать с окаянным?
Исхитрился ведь, шельмец:
Миг прошел – и перед паном
Конь храпит, стоит дворец.

"Тьфу ты, пропасть! Экий, право,
Прыткий бес!.. А всё ж постой:
Окунись-ка, пане дьявол,
В пузырек с святой водой".

Бедный черт испуган насмерть,
Вытирает лапкой пот.
"У меня, – он стонет, – насморк,
От воды меня несет".

Лях решил: "Уж не избег ли
Я напасти? Струсил бес!"
Но, муштру прошедший в пекле,
В склянку черт, кряхтя, полез.

Вылез. "Ну, – кричит, – вот баня!
Фу! Поддал ты пару мне!
Марш теперь, вельможный пане,
На расправу к сатане!"

"Не спеши! Помедли малость! –
Черту шляхтич говорит. –
Дельце тут еще осталось,
Сладишь с ним – мой козырь бит.

Слышишь – визг несется с луга?
Дело кончится к тому,
Что сейчас моя супруга
К нам пожалует в корчму.

Я с большой охотой, право,
Спрячусь в ад на два-три дня,
Коль возьмешься ты, лукавый,
Заменять при ней меня.

Будь ей, бесе, вместо няни,
Угождай, войди в фавор,
А прогневается пани –
Расторгаем договор".

Черт на пани только глянул,
Грозный голос услыхал –
К двери в ужасе отпрянул,
По корчме метаться стал.

"Что ж ты мечешься без толку?
К делу, бес! Без дураков!.."
Черт согнулся, юркнул в щелку,
Запищал – и был таков.

Легенда о пане Твардовском

Сказывают люди, что когда-то в стародавние времена в городе Кракове, неподалёку от городских воро́т, жил знаменитый маг и чародей пан Твардовский. Был он рыцарём из знатного рода, но мечу и копью смолоду предпочёл волшебные книги. Долгие годы провёл он за чтением, постигая тайны колдовства, пока в одном из старинных томов не вычитал, как заклинаниями вызвать к себе чёрта.

И вот однажды в полнолуние поднялся он высоко в горы, там на перекрёстке четырёх дорог три раза назвал чёрта по имени, обернулся на четыре стороны света и стал ждать. Ровно в полночь явился к нему чёрт.

С виду похож на заморского гостя: фрак короткий, жилетка на толстом брюхе не сходится, панталоны в обтяжку, туфли с пряжками золотыми. Ни дать ни взять знатный господин из далёких краёв. Но только из-под берёта рожки выглядывают, из-под фрака кончик хвоста с клоками шерсти торчит, а из туфель копыта выпирают.

Низко-низко склонился он перед Твардовским в поклоне, бархатным берётом с пёрышком взмахнул и медовым голосом спрашивает:

— Вы звали меня, господин? Я к вашим услугам! Сам сатана меня к вам прислал. Велел служить вам верой и правдой.

— Сам сатана, говоришь? Ну что же, тем лучше, — отвечает ему Твардовский. — А теперь слушай меня, хвостатый! Отныне ты мой раб. Любая моя прихоть — для тебя закон. Да не вздумай меня обманывать, я заклинаниями своими со дна морского тебя достану.

Махнул чёрт хвостом, опустил уши и тоненьким голоском пропищал:

— Приказывайте, господин, и я как преданный слуга выполню все ваши пожелания, прихоти и капризы. Дам вам власть над людьми и над миром вещей, несметными богатствами одарю. Только для порядка надо составить нам договор. За все старания мои и подарки нужна мне от вас самая малость, сущий пустяк. Вот здесь, на этой бумаге собственной кровью поставьте подпись, что запродали мне свою душу.

С этими словами чёрт вытащил длинный пергамент и протянул Твардовскому. Пан Твардовский без долгих колебаний уколол себе булавкой средний палец и собственною кровью подписал с чёртом договор.

Было в нём одно условие, которое показалось Твардовскому хорошей лазейкой, чтобы от чёрта уйти. Чёрным по белому там было написано, что, пока Твардовский не вступит в Рим, нет у чёрта никаких прав ни на его тело, ни на душу.

«Ты хитёр, но и я не прост, — думал Твардовский, подписывая бумагу. — Благородными родителями своими, дедом и прадедом клянусь, что, покуда я жив, ноги моей в этом городе не будет».

Схватил чёрт подписанный договор, махнул хвостом, так что полы его фрака вверх взлетели, и только хотел было сквозь землю провалиться, чтобы в аду перед сатаной ловкой сделкой похвастаться, как Твардовский хвать его за хвост.

— Э нет, постой, голубчик, так дело не пойдёт! Теперь ты мой слуга и слушай, что я тебе прикажу. Видишь вон ту гору? Олькуш она зовётся. Так вот, свези туда серебро со всей Польши. Все горы и долы обыщи. Из-под земли его достань. А пото́м для верности сверху скалами завали, чтобы ни один вор к серебру не подобрался.

Словно вихрь помчался чёрт в пекло за помощью и подмогой. Разбежались его дружки рогатые во все стороны, рыщут по всей Польше, в три погибели согнувшись, серебро на себе волокут, а Твардовскому всё мало.

Долго рыскали черти в поисках серебра и, наконец, последнюю его горсть в Олькушские земли доставив, еле живые, с плачем да стонами поплелись в ад. Только чёрт, слуга пана Твардовского, не получил ни минуты передышки и тотчас же предстал перед своим господином.

А тот, подкручивая ус, говорит:

— Ты, чёрт, как я погляжу, молоде́ц, стараешься. Но это ещё не всё! Видишь вон тот утёс? Взвали его на спину да сбрось возле той горы, что Собачьей зовётся.

Застонал чёрт под тяжестью огромного камня. Пока его к горе́ нёс, чуть было хребет не сломал.

Насилу дотащил и сбросил.

Не успел чёрт дух перевести, а Твардовский ему уже́ новую задачу придумал.

— Видишь, — говорит, — петуха, что вон на том заборе поёт? Хочу отныне на нём летать, как на коне крылатом!

Чёрт низко поклонился в ответ, в ладоши хлопнул, свистнул два раза, глядь — Твардовский уже́ на петуха садится. Тот крыльями взмахнул, и полетели они в Краков.

В Кракове народ сбежался, все стоя́т, смотрят, что за диво такое?

А тут пан Твардовский собственной персоной с петуха слезает и говорит:

— Не бойтесь, люди добрые! Или не признаёте? Это ведь я, ваш земляк, пан Твардовский!

С той поры жил Твардовский, не ведая забот. Стоило ему взмахнуть своей волшебной тростью, и всё было к его услугам. Ни в чём не знал отказа. Конь, что на вывеске в трактире нарисован, служил ему верным скакуном. А частенько верхом на петухе летал Твардовский в Краковский за́мок к королю, чтобы его колдовскими своими трюками развлечь и позабавить. Золота у Твардовского было, что песка на речном берегу, серебра в Олькушских землях — целые горы.

А вскоре он и жениться надумал. В Кракове, на рынке, приглянулась ему хорошенькая горожанка, что горшками да мисками торговала. Бойкая и смелая она была, умом и красотой славилась. Многие к ней сватались, да только получали отказ. Никто ей угодить не мог. А чтобы от женихов отделаться, она говорила, что выйдет замуж за того, кто разгадает одну мудрёную загадку.

Прослышав про это, Твардовский вырядился в лохмотья, на

лице морщины нарисовал, волосы пудрой припорошил, будто седина это, и в таком виде предстал перед девушкой.

— Не возьмёшь ли меня в мужья, красавица?

А она расхохоталась, глядя на старика, но шутки ради показывает ему на большую плетёную бутыль и спрашивает:

Угадай-ка, сделай милость, Что за тварь здесь поселилась, Кто здесь — рыба, птица, уж? Угадаешь — ты мой муж.

Не успела до конца договорить, а Твардовский уже́ кричит:

— Угадал я, плутовка. Пчёлка это!

Бутыль выпала у девушки из рук и, ударившись о камень, разлётелась в мелкие осколки. А Твардовский смеётся:

— Готовься к свадьбе, красавица!

Девушка в слёзы. При виде девичьих слёз дрогнуло у Твардовского сердце от жалости. С помощью волшебных слов мигом расстался он с жалким рубищем, стёр с лица морщины, волосы в локоны уложил. Стои́т перед девушкой в новом кафтане, в плаще с меховым подбоем, в бархатных панталонах и туфлях с бриллиантовыми застёжками. На груди — золотая цепь поблёскивает.

— Вот он я! Выходи за меня замуж, не пожалеешь. В шёлка и бархат тебя одену. Птичьего молока раздобуду.

Но девушка ничуть не обрадовалась.

— А мне ваши богатства, золото, бриллианты да деньги чёртовы не нужны! Сама себе на хлеб заработаю!

И после замужества по-прежнему продавала в торговых рядах

горшки да миски.

Твардовский как огня боялся своей супруги, ни в чём ей не перечил. И только иногда, чтобы душу отвести, приказывал заложить четырёх лошадей и в сопровождении конной свиты отправлялся в своей карете на краковский рынок. А там слуги его словно саранча налетали на торговый ряд, где пани Твардовская стояла, и разбивали все горшки да миски.

Пани Твардовская — в крик. На весь рынок голосила, проклиная лоботрясов и бездельников, погубивших её товар. А пан Твардовский тем временем сидел в карете, откинувшись на бархатные подушки, и посмеивался в кулак, слушая, как его супруга бранится.

Много о Твардовском, о его проделках и забавах рассказывали

люди. Знали его не только в Кракове, но и в маленьком городишке Кельцах: там он не раз с ведьмами на Лысой горе́ отплясывал.

А чёрту на службе у Твардовского солоно приходилось. Чуть что, хозяин его к себе требует.

То велит из песка свить верёвку, то дом из маковых зёрен построить, то в леса да болота за лечебными травами для своих больных гонит. Ведь Твардовский был ещё и лекарем знаменитым и от многих людей сумел смерть отвести.

Шли годы, пан Твардовский жил не тужил, росла его слава, а бедный чёрт совсем зачах у своего хозяина на побегушках. «Ну, погоди! — думал он. — Придёт время, сочтёмся!»

Но Твардовский не поддавался нечистому.

Правда, раз, спасаясь от своей сварливой супруги, попал он в лес, а волшебную свою трость до́ма забыл.

Идёт он по лесной просеке и размышляет, чем бы ему ещё мир удивить, а тут, откуда ни возьмись, выскочил чёрт и хвать его за полы плаща.

— В-от ты где мне попался! — пищит. — Ну теперь я тебя не выпущу. В Рим со мной пойдёшь!

Но Твардовский рванулся — раз, другой, третий, таинственное заклятие произнёс и сбросил с себя чёрта.

Отлетел чёрт в сторону, ударился об сосну. Зубами заскрежетал от злости, вырвал дерево с корнем и швырнул в Твардовского. Прямо по ноге ему угодил.

Но и на этот раз сумел Твардовский от чёрта избавиться. Еле живой до дому добрался и долго пото́м сломанную ногу лечил. Но ни заговоры, ни заклятия не помогли. С той поры Твардовский всегда ходил, опираясь на трость, а люди прозвали его колченогим.

Время шло, и надоело нечистому за душой хитроумного волшебника гоняться.

И вот однажды, обернувшись дворянином, явился он к Твардовскому и с низкими поклонами стал его просить, умолять к своему хозяину, знатному вельможе, в за́мок пожаловать. Травами да заклинаниями смерть от него отогнать. Так искусно прикидывался чёрт, что не заметил волшебник подвоха и поддался на уговоры.

Сели они в карету и поехали. Едут они, едут, вокруг лес глухой, кони притомились, а за́мка нет как нет. Наконец выехали на столбовую дорогу, смотрят — у дороги корчма стои́т, в окнах огонь горит, шумно там, людно.

— Уж больно долго ты меня по лесам да болотам водил, не грех

и в трактир чёрту.

заглянуть, подкрепиться, — говорит Твардовский

Только переступили они порог, как со всех сторон на крышу старые во́роны, со́вы и филины слетелись. Закаркали, заухали, закричали, да так громко, что гости от страха чуть под стол не попадали.

Понял Твардовский, что беда ему угрожает, а какая — не ведает. Но только смотрит, а вместо учтивого дворянина перед ним его старый знакомый — чёрт. Из-под фрака хвост торчит, из-под шляпы рожки выглядывают, сам стои́т — руки в боки да ухмыляется:

— Ну, пан Твардовский! Теперь ты мой! Знаешь, куда мы с тобой прибыли? В «Рим».

Так эта корчма называлась. При этих словах испугался пан Твардовский не на шутку, но не подал виду.

— Ну это мы ещё посмотрим, хвостатый, — говорит, а сам скорее к дверям.

И не успел чёрт опомниться, как Твардовский выхватил младенца из колыбели, что у печи стояла, и бросился с ним к порогу.

Вам известно, что чёрт младенца тронуть не смеет. Только хотел было Твардовский с младенцем на руках переступить порог, как чёрт крикнул ему вдогонку:

— Так-то ты, пан Твардовский, своё слово держишь? А ведь слово для благородного человека — закон.

Услышав такие речи, пан Твардовский от порога тотчас же повернул обратно, младенца испуганной матери на руки передал и говорит:

— Твоя правда, бес. Коня на вожжах не удержишь, а слова сказанного не воротишь — забирай меня с собой.

А чёрту только того и надо. Подскочил он к Твардовскому, вцепился в него и вместе с ним вылетел из корчмы в трубу. Закаркали во́роны, заухали филины да со́вы и заклубились вокруг них чёрной тучей.

Но только птицы вскоре вернулись на землю, потому что чёрт с паном Твардовским поднимались всё выше и выше — выше гор высоких, выше звёзд далёких, туда, куда ни орёл, ни сокол не залетают.

Вот и Луна совсем близко, круглая, ясная, серебристая, тихо на ней, тоскливо да пустынно.

Глянул Твардовский вниз на город, на королевский за́мок Вавель, на старую рыночную площадь с её каменными башнями, которые сверху показались ему такими красивыми, и сердце у него сжалось от боли. Вспомнил он свои молодые годы, те времена, когда он ещё не вступил в сделку с чёртом и был свободен и счастлив.

Глубоко вздохнул он и навстречу бегущим мимо тучам и уходящей всё дальше от него земле запел песню, которой его в детстве мать учила. И видно, материнская песня была сильнее любых заклинаний.

Кончил Твардовский петь, оглянулся по сторонам и видит, что чёрт сгинул куда-то, а сам он парит высоко в небе, возле самой Луны.

Иногда в ясные ночи на Луне можно разглядеть тёмное пятнышко. Люди говорят, что это маг и чародей пан Твардовский. Сидит он там и смотрит вниз на покинутую им Землю.
саблей тебя, холоп!

Пан Твардовский

Пан Твардовский (польск. Pan Twardowski) — герой польских народных легенд и основанных на ней литературных произведений.
Пан Твардовский, живший в XVI веке, желая приобрести сверхъестественные познания и пожить в своё удовольствие, продал свою душу дьяволу (на горе Кржемионке, близ Кракова), после чего имел много весёлых приключений. Когда по истечении условленного срока дьявол уводил Твардовского к себе, он спасся тем, что запел духовную песнь; но всё же он осуждён витать в воздухе между небом и землёй до дня Страшного Суда. По одному из популярных вариантов сюжета, он до сих пор пребывает на Луне.



Легенда о пане Твардовском является польской версией легенды о Фаусте. Эта тема, связанные с сюжетом о пане Твардовском мотивы и сам образ многократно обрабатывалась и так или иначе использовались польскими поэтами. Например, к сюжетам о пане Твардовском восходит баллада Адама Мицкевича «Пани Твардовска»


М. Э. Андриолли. Разговор Твардовского с дьяволом (рисунок пером, 1890)

Dec. 25th, 2009

Что вчера было, вельможные?

С Рождеством!

Самое дорогое и светлое, что есть  у  человека -это другие люди. 
Друзья, родственники и просто приятели. Да и вообще все те, кто вокруг.
Жизнь в целом прекрасна, несмотря на отдельные моменты. И все, с кем я общаюсь, хоть вы все и такие разные - тоже хорошие люди.
Кто бы что не говорил.
Берегите друг друга.

Dec. 24th, 2009

(с) by Morwiwan

О разрывах шаблона.

Как известно, найти приключения на свою голову  в Москве довольно просто. Особенно в районах скопления неформальной молодежи, таких как Чистые пруды, Маяковская и Поганище.  Особенно после десяти часов вечера. И уж совсем просто найти их там, если ты пьян и ты – Карабас.

Карабас отличается талантом  встрять в любые неприятности, происходящие в округе, а если их нет – то организовать и встрять.  И даже если вдруг он настроен благостно и тихо, то неприятности по старой памяти находят его сами.  Так вышло и в тот раз. 

Карабас  вместе со своим приятелем-фанатом приехал на Маяковку  ради какого-то дела, которого я не упомню, да и нашему герою отказывает память.  Настроение у них было благостное, и, взяв по паре бутылочек пива, они мирно наслаждались летним вечером.  Все шло хорошо, пока не сработала извечная способность  Карабаса не нравиться людям с первого взгляда.  Его нехарактерный для сборища нефоров  вид  (одет был наш друг в строгий деловой костюм, а нос его украшали очки в итальянской оправе) привлек внимание группы пьяных байкеров.

Было их человек 6-7, и настроены они были недружелюбно.  Самый крупный из них подошел поближе к Карабасу, принял надменный вид и начал рассказывать, что он и его  мотоклуб – серьезные парни, и Маяк держат они. Далее перечислялись многочисленные регалии самого оратора, его друзей, сгрудившихся рядом угрожающей кучей, и самого клуба.  Назывались мероприятия и имена, Карабасу совершенно неизвестные. По окончанию тирады байкер (а был он значительно крупнее и выше Карабаса) опустил свой взгляд на собеседника, чтобы оценить впечатление, которое произвел.

Карабас  с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону и прихлебывал пиво.

Такое неуважение стерпеть было никак нельзя. Мотоциклист посмотрел на нашего героя грозным взором и сказал:

- Снимай очки.

-Это зачем? – Настороженно поинтересовался Карабас и прищурился. Жизнь, полная приключений, и тюрьма научили его быть подозрительным.  

- Я буду тебя пиздить. Но я не бью людей в очках, так что снимай.

Карабас обрадовался. Друзья всегда говорили ему, что ненужного конфликта лучше избежать.

-Ну, тогда я их не сниму. Я считаю, что нам незачем драться, и потому не буду снимать очки, раз ты не бьешь людей в них.

- Живо снимай. Снимай свои блядские очки, а то я их разобью.

- Нет. Я не хочу драться. И не буду.

- Снимай, бля!

Так продолжалось довольно долго. Байкеру слова Карабаса показались оправданиями отъявленного терпилы, и в итоге он вконец потерял желание разговаривать со своей жертвой. Он плюнул и ударил противника в табло, сходу переломив оправу и оцарапав ей Карабасу нос.

Но вот дальше  шаблон был жестоко порван.

Раздосадованный Карабас набросился на своего противника, повалил его на землю и принялся нещадно избивать. Друзья неудачливого бойца некоторое время охреневали от такой картины, а потом один из них заявил:

-Эй, ты что делаешь! Хорош!

Карабас переключился на него. Видя такое дело, в драк полезли остальные косушники, но тут подключился приятель Алексея. Вдвоем они прорвались сквозь строй врагов и ретировались с поля боя, оставив за собой одно лежащее тело, одни разбитые очки и   пару-тройку подправленных физиономий. День прошел не зря.

Dec. 23rd, 2009

(с) by Morwiwan

Приход Зверя

Ну, дорогие мои друзья, я устал вгрызаться в историю Церкви, поэтому опишу очередной (конечно же, вымышленный) эпизод из моей жизни. Он произошел около года назад, когда в нашем скромном приюте появился Харрис.

Харрис, вне всякого сомнения, был человеком примечательным.  Я бы даже сказал, выдающимся. Во всяком случае, в толпе Вы  бы не смогли не обратить на него внимание , особенно на дистанции трех метров – туда доходил запах.  Более всего он напоминал жирного сурка, больного бубонной чумой. Он носил растянутый свитер, по виду похожий на семейную реликвию – я не удивлюсь, если дед Харриса с радостными криками и предчувствием новой жизни бежал в нем по улицам Берлина, сжимая в руках холодную сталь винтовки.  Джинсы нашего героя были растянуты и грязны,  цвет их варьировался  от грязно-голубого до желтого (в районе паха).  Лицо его украшали гроздья и созвездия огромных, скверного вида прыщей. Гордостью и воплощением достоинства Харриса был длинный, но редкий и сальный хвост, в который он собирал свою когда-то пышную шевелюру.

  Пребывая в благостном настроении,  он с довольным видом разваливался на стуле,  уютно доставал из-за пазухи припасенную баклажку «Очакова» и, затягиваясь дымом скомканной папиросы, начинал вещать о судьбах людей и смысле бытия. Послушать подобное было весьма любопытно -  не каждый день удается встретить истинного адепта «скольжения по жизни», гуру пути цветов -  за всю свою жизнь Харрис не проработал и полугода.

Сколько же, спросите вы, было лет сему гению? Да немного, что-то около тридцати.  Возраста своего он нимало не стеснялся и при случае не мог не подчеркнуть, что мужчина он еще хоть куда.  Любил он также еще две темы: военную историю и религию.  Это и стало почвой для последующего конфликта.  Возможно, кому-то будет также интересно, что Харрис был заядлым битардом и смог собрать вокруг себя круг 17-18летних почитателей-анонимусов, которые сопровождали его в странствиях по этому тварному миру.

Когда этот примечательный господин только начал к нам захаживать, мы не особено удивились  -в районе Бауманской полно немытых обрыганов с претензиями на эстетику, но потом его визиты стали весьма навязчивы.  Он искренне считал, что обрел новых друзей и единомышленников, и вскоре начал пропаганду.  Начал он осторожно, с истории. Выяснив, что мы недолюбливаем коммунистов, он сел на любимого конька – рассказы о том, как отвратителен был СССР и о героях, которые боролись против кровавого ига большевиков.  Величайшим же из этих героев он считал генерала Власова.   

Предатель своей страны вызывал у него прямо-таки идолопоклоннические чувства.  Воспевая отвагу генерал-лейтенанта в борьбе с красной гидрой, Харрис заливался соловьем.  Делал он это с закрытыми от восхищения глазами. А не то бы обязательно заметил, как выражение недоверия на наших лицах сменилось сначала презрением, а потом и гневом.  На попытки доказать ему, что коммунизм коммунизмом, а предатель – всегда предатель, Харрис не реагировал. Он с удивлением смотрел на на нас и переводил разговор на другую тему  -христианство.  

Евангелие он ненавидел почище «Капитала» и «Что делать».   При любой возможности он начинал, брызгая слюной, разражаться тирадами о никчемности христианства и слабости его последователей. Остановить его удавалось только его маме, которая звонила ему с периодичностью раз в час-полтора, чтобы проверить, где шляется ее непутевое дитятко.  Прихлебывая купленное на очередные 50 рублей,   выдаваемые мамой в день , пиво, Харрис приводил самые разные доводы в пользу поклонения Сатане. Периодически он удивлялся моему решению связать свою карьеру с Церковью, приводя аргументы типа «ну ты же такой молодой, красивый, зачем себя гробить». Себя он полагал примером истинного ноконформиста и человека, достигшего в жизни всего, о чем только можно мечтать.  Иногда он начинал цитировать Библию, указывая мне на якобы глупости, написанные там. Это было тем пикантней, что Библию он так и не удосужился прочитать.  Во время очередного высказывания я грубо осадил его, сказав, что презрение, основанное на невежестве – суть удел ишака, и предложил вначале ознакомиться с философией врага, а потом уж искать в ней бреши.  Это разозлило Харриса, и он решил делом доказать свое превосходство.

Был поздний и душный летний вечер.  Два выпитых Ред Девила схватили мой разум и увлекли его в танце по украшенному золотистыми портьерами залу легкого безумия.  Уже не совсем глазами я увидел  Харриса, который подбоченился и принял важный вид.  Он открыл свою пасть, обдав меня запахом гнили, и изрек:

- Позволь мне еще один, последний вопрос  про христианство.  И я отстану. Почему символом  этой религии является  падаль, приколоченная к кресту?

Два товарища Харриса, переглянувшись, отошли подальше. Фил испуганно посмотрел на меня. Кажется, он пытался вспомнить две вещи:

1)      Сколько Ред Девилов я выпил?

2)      Есть ли у меня с собой нож?

 На счастье Харриса, я еще осознавал свое пребывание в реальном мире. Потому я помнил, что а)бить первым нехорошо и б)недалеко находится отделение милиции. Я сделал сложнейшее усилие и широко и дружелюбно улыбнулся.

- Я дам тебе ответ, дружище, но позволь сначала задать тебе вопрос, по стилю аналогичный твоему.

Харрис осклабился  улыбкой победителя и кивнул.

-Как же такое произошло, что твоя мать дешевая шлюха, а сам ты – пидорас?  

Я планировал, что он ударит правой, я картинно увернусь и разобью ему всю богомерзкую физиономию.  Но матерый сверхчеловек смог удивить даже меня. Он сделал жалобные глаза и произнес:

-Зачем такое говоришь?!

Я почувствал себя скверно, и остаток вечера был испорчен. Харрис  спешно отбыл домой, к маме, и более старался не поднимать таких тем. Но начало было положено – мы начали относиться к нему с нелюбовью и презрением, что впоследствии сыграло ему дурную службу. Но об этом  в другой раз.

Dec. 21st, 2009

(с) by Morwiwan

Pulp fiction ep.3

Ну что, братцы мои, пришла пора поведать вам о финале сей несчастливой истории о долге, чести и настоящей дружбе. Остановились мы на том, что израненную героиню увезли в белой карете, а ее почтенные родители написали кляузу городским стражникам. 
Со всеми подробностями я узнал о произошедшем уже ближе к ночному времени и поинтересовался, где в данный момент находится Атас. Мне было сказано, что он скрывается где-то на другом полушарии планеты от карающей руки правопорядка, а то ли на следующий, то ли через день я узнал, что его замели. А вышло это вот как.

Благополучно решив, что история с похищением подошла к концу и предвкушая тысячу евро, самые огромные деньги, которые только смогли прийти к ним на ум,  Атас и его девушка решили обмыть свои свершения, в чем к ним изъявил желание присоединиться М., один из гостей, присутствовавших при начале избиения. М., известный ролевик, был одним из наиболее человечных и отважных  - он даже просил Атаса не бить жертву и после отъезда пару раз звонил и просил ее не убивать. Надо заметить, что возлияния они совершали все на той же квартире.

 По несчастливой случайности ворвавшимся в разгар веселой попойки милиционерам его заслуги как на ролевом поприще, так и в вызволении несчастной девицы были неведомы, и пиздюлей он получил наравне с Атасом. С превеликим рвением стражи закона подвергли наших героев всевозможным побоям и издевательствам, после чего отвезли их во мрачный и унылый застенок, на свидание с мокрицами. Мокрицы особого энтузиазма не проявили, в отличие от сотрудников КПЗ и прочих сочувствующих лиц, которые рады были видеть новых гостей до того, что, по слухам, у М. от многочисленных побоев случилось нервное расстройство и начали выпадать волосы, после чего, уже на воле, он выбрил себе буйную головушку и оставил лишь ирокез.     
 
Казалось бы, чем же объяснить столь редкостное рвение и исполнительность сотрудников правоохранительных органов? Может быть, они просто не любят ублюдков, избивающих женщин. Может быть, рассказы об ужасах российской милиции - правдивы, хотя я за время недолгой работы там этого не заметил, да и мои друзья-милиционеры производят впечатление адекватных и приятных людей. А может быть, причина в том, что среди друзей родителей Э. нашелся особист, который по старой памяти согласился присмотреть за развитием этого дела. Человек он был на вид спокойный и незлобивый, но стойкий аромат сибирских елей, скверной кормежки и холодного барака веял от него за версту. Впоследствии он удивлялся, что я знался с частью этой компании и высказывал это Э. и ее маме, не в силах понять, как "среди этих чуханов оказался нормальный человек".

Так или иначе, а Атаса арестовали, дело завели, и казалось бы, осталось только подождать того момента, когда в неизвестной камере безымянные арестанты поприветствуют нового поселенца и заботливо вручат  ему дырявую миску, обоссаный матрас и укажут уютное место под шконкой. Если бы не одно "но". Как выяснилось, никто из многочисленных гостей (читай - свидетелей) в тот злополучный вечер нигде не был и ничего не видел.

Я удивился и позвонил одному из означенных молодых людей, для начала вызнав у него телефоны почти всех остальных. После чего я в максимально вежливых выражениях поинтересовался у него, что же было в тот вечер. Патлач от всей души заявил, что был пьян и ничего не помнит. На что я был вынужден сказать ему, что все знаю, но хотел бы услышать его версию произошедшего. Последовал сбивчивый рассказ, который в целом был идентичен услышанному мной ранее. Я вежливо уточнил, собирается ли он озвучить это же в суде, на что последовало категоричное "нет". Причиной было объявлено то, что наш юный романтик боится лютой мести Атаса, который выйдет на свободу. Тут уж я не выдержал.

Для начала я описал подопытному некоторые аспекты уголовного законодательства, в том числе ст.125 УК РФ (оставление в опасности). а также то, что в принципе он может пойти и как соучастник, если это подтвердят остальные говнари, чтоб спасти собственные шкуры. Конечно, сказал я, если он доверяет своим друзьям, как доверяла им и Э., то опасаться ему нечего.
После чего я стал вспоминать вслух разные интересные истории, услышанные от сидевших знакомых на районе и вычитанные в статьях про места лишения свободы. В основном они касались сексуальной жизни заключенных и бытия всяких форшмачных мастей, типа чертей и пернатых. В некий момент напряженное молчание на другом конце провода стало совсем гнетущим, и я решил разбавить обстановку.

 - Да что ты приуныл, братан? Это просто к слову пришлось, тебя ж друзья не сдадут, а если и сдадут, едва ли ты будешь петухом-то. Да даже и будешь если - ты ж неформал, что тебе это навязанное обществом презрение к гомосексуалистам, правда ведь?

Как выяснилось, так далеко нонконформизм подопытного не заходил. Он клятвенно пообещал прийти в суд и рассказать всю правду, после чего я выдохнул и набрал номер следующего. Проверенная схема оправдала себя со всеми теми, у кого осталось хоть капля вменяемости, а для оставшихся у меня был припасен другой аргумент.

- Значит, боишься Атаса? Что выйдет и убьет тебя, я правильно понимаю?
- Да, он ебнутый. Я боюсь, поэтому ничего не буду говорить.
- Ок. А знаешь что? Атас сидит в КПЗ. А вот я не сижу. Он может и не выйти, если ты всю правду в суде расскажешь. А я знаю, где ты живешь. И, заметь, я не сижу в КПЗ. Впрочем, может и окажусь после нашей встречи. Но тебе, студент, от этого будет не легче.
- Я понял, я все расскажу ментам.

В этот день во мне окончательно умерло еще что-то важное. Я перестал уважать внутренний мир и ценности тех, кого сам не считал за людей. И я решил, что благородного и честного отношения они не заслуживают.

Говнари , как и было обещано, явились с показаниями, и суд состоялся. Я специально брал на эти дни отгулы на работе, и видит Бог, это того стоило. Реальность превзошла все американские комедии про правосудие. Так я не смеялся очень давно, но было в этом смехе что-то колючее, как осколки стекла. Судья, интеллигентного вида женщина, и прокурор, приятная молодая блондинка в очках, откровенно издевались над свидетелями и подсудимыми. После рассказа очередного патлача о произошедшем они задавали неизменные вопросы "могли ли Вы помочь, почему Вы не вызвали милицию, почему Вы не остановили обвиняемого" на которые получали неизменные же ответы "я не мог, я не сообразил, я боялся".

Это был форменный цирк. Один из свидетелей, толстый, волосатый и бородатый упырь в косухе, явно пренебрегал личной гигиеной последние несколько лет, так что носы зажимали даже на последних скамьях. Другой смахивал на откровенного гомосексуалиста и разговаривал жеманным тоном, пытась подражать своему кумиру, Борису Моисееву. Менты из конвоя, которые  дежурили на входе и в зале, специально подменяли друг друга, чтоб их  товарищи могли увидеть и оценить очередного клоуна. Смеялись они громогласнее всех. Вторили им судья и прокурор, которые смеялись менее весело, но более издевательски.

Особенно же выделился М. Возвышаясь во всеь свой двухметровый рост, он заявил судье:

- Я не стал отбивать Э. от обвиняемого, потому что я испугался его.

- Хорошо. Обвинение, у Вас есть вопросы?

Девушка-прокурор встала. Со сдерживаемым гневом она изрекла:

- Скажите, а как так вышло, что Вы испугались обвиняемого?

Она указала на Атаса, который с видом больного павиана сидел под замком в углу залы. Зал в очередной раз разразился хохотом. На вид из М.  можно было сделать трех или около того подобных персонажей.
М. пожал плечами.

- Ну, я вообще-то не умею драться.

- Хм, свидетель, а Вы знаете, что с Вашими габаритами не нужно уметь драться, Вы б его просто толкнули в стену, и он бы больше не встал.

М. задумался. Ответить по делу он так и не смог. Видя это, прокурор повернулась к судье. На губах ее играла чертовски сексуальная и издевательская улыбка.
 
- Разрешите последний вопрос к свидетелю?

Судья кивнула с выражением некого предвкушения на лице. Зал замер.

- Скажите, свидетель, а Вы вообще - мужчина? Ну, сами вы считаете себя таковым? 

Опустим же завесу жалости над концом этой сцены.
В заключение я поведаю Вам еще одну забавную подробность. В момент, когда допрашивали девушку Атаса, она выдала следующее:

- Я могу все объяснить! Ничего не было! Это все провокация и коварный замысел Дениса, который вот там, на первый скамье сидит! Они с моим мужчиной враги и он все это подстроил!!!

Весь зал обернулся ко мне. Я поправил галстук, пожал плечами и выдал смущенную улыбку, которой  не постыдился бы и Кеннеди. 






P.S. Все события, конечно же, вымышленные, имена случайные, а все совпадения с реальностью я все равно объяснить не смогу.

Dec. 19th, 2009

(с) by Morwiwan

Pulp Fiction ep.2

Расстались мы с вами, братцы мои, на том, что плененная прин...ээээ, куртизанка осталась в заточении в стенах загаженного логова дьяволопоклонников, а ее рыцари разбежались по самым дальним уголкам волшебной страны.

Когда Атас и его девушка выгоняли мешающих развлечениям долгогривых гостей, они для сохранности привязали нашу героиню к батарее. Пиздить ее в таком положении было не в пример сподручней, да и сопротивления можно было не опасаться. Я думаю, что мало кому хотелось бы оказаться в ее положении - на полу, связанной и ожидающей, когда же у мучителей возникнет желание в очередной раз поглумиться. На счастье, мозг человека имеет свойство отрубаться, когда повреждения становятся существенными, а боль чрезмерной. Это стало ее единственной и желанной радостью на ближайшие сутки.
 
По прошествии суток Атас наконец протрезвел. И понял, что убивать - придется. Я не преувеличиваю - я повидал немало, но никогда не видел, чтоб кого-то отпиздили ТАК, как ее. Вам знакомо выражение "да на нем лица нет"? Это как раз о таких случаях. Лицо в больнице собирали по кусочкам.

Тут надо заметить, что периодически апостолу Тьмы звонили друзья захваченной в плен дамы и просили ее отпустить, на что он упрямо твердил, что ей не жить более на свете. Кстати, если вы думаете, друзьяшечки,что эти сутки ее кормили или хотя бы давали воды - вы охуенно ошибаетесь и совсем не знаете всю глубину человеческой низости и злобы. То состояние мозга, когда из темного угла подсознания выныривает приплясывающий и кривляющийся карлик-психопат с заржавленной бритвой. Когда на все наплевать и можно с задорным смехом ломать кому-то пальцы, с искренним интересом полосовать ножом или хоть молотить трубой, стараясь перемолоть человеку колени и имея в голове одну мысль - надо сделать так, чтоб он больше никогда не мог ходить.
 
Еще сутки (да-да) наш герой размышлял, понимая, что убить и замести следы будет не так-то просто. Поэтому бить ее почти перестали, но не отвязали от батареи. Атас и его девушка лихорадочно думали, что же теперь делать. Будущее казалось им безрадостным, виделся ментовский бобик и заснеженные сибирские леса, угрюмые лица братьев по несчастью и грязный пол под ржавой шконкой. Bх умы судорожно искали выход из сложившейся ситуации. А говнари у себя по домам пили чай, возможно, что даже и с пирогом. А кто-то дрожал от страха и боли возле батареи, ожидая смерти. На вторые сутки ей дали попить. Из грязного жестяного тазика, как собаке.

На утро третьего дня в сатанинских головах созрел план. Он был прост, но не сказать, чтоб охуенно гениален. Вдвоем Атас и его девушка исполнили следующее:

1) Отвязали подопытную от батареи.

2) Умыли и постарались, хоть это было и невозможно, придать товарный вид.

3) Заставили написать две расписки:

а) что ее никто не бил вовсе, а просто напали какие-то незнакомые гопники на улице.

б) что она должна Атасу 1000 евро, а бить он ее начал только после того, как она ударила его ножом.

То, что записки вступали друг с другом в некоторое противоречие, не показалось нашим друзьям странным. В последствии это обеспечило несколько минут здорового смеха в суде.

После этих приготовлений девушка получила деньги на такси и была отправлена домой со строгим указанием никому ничего не говорить под угрозой убийства. Родителей ее это не впечатлило и они сразу же вызвали скорую и милицию. На следующее утро героиня позвонила мне из больницы, и мой мир в очередной раз превратился в пепел.

(с) by Morwiwan

Pulp Fiction ep.1

Есть еще одна история о понятии "дружбы" у духовно одаренных. Рассказывать ее я не люблю, потому что мне становится нехорошо и возникает желание кого-нибудь покалечить, а в свете того, что доблестные ПО все же обратили на меня свой благосклонный взор, желание это не самое практичное. Тем не менее, раз уж пошла такая пьянка, напишу и об этом.  

Больше всего я люблю утренний сон. Удается он мне редко, и потому я практически не реагирую на внешние раздражители. Звонящие игнорируются или вежливо выслушиваются в течение десяти секунд, а потом посылаются налево и на хуй. Есть еще один немаловажный момент - если меня разбудить не вовремя, я запоминаю свои сны.

Учитывая, что то, что мне обычно снится, не имеет даже и близких аналогов в современной прозе и кинематографе жанра "хоррор", неудивительно, что в случае внезапного пробуждения я чувствую себя скверно. Любой человек, знающий хорошо мои привычки, расскажет Вам, что звонить мне стоит после полудня, когда я уже встал, принял ванну, позавтракал и выместил типичное утреннее негодование на боксерской груше. Тогда я благостен и рассудителен, а речь моя спокойна и вежлива. Но всегда были и будут люди, которые не могут запомнить эту простую закономерность. Так вышло и в тот раз.

Где-то в районе семи часов утра (вставать на работу мне было к восьми, так что самые приятные минуты утренней дремы еще предстояли) раздался телефонный звонок, мерзкий и требовательный, как голос девушки, считающей, что самое время официально оформить ваши отношения. Я выпростал из-под одеяла непослушную руку, взял трубку и произнес:

 - Идите на хуй.

Ответ явно не удовлетворил моего собеседника, поэтому оперативно повешенная мной трубка через пару-тройку секунд опять начала заливаться противным звоном. Я решил капитулировать.

- Зачем вы меня мучаете? - спросил я устало и затравленно.

В ответ телефон разразился хлипами, воплями и причитаниями. Я узнал голос, это была некая Э. - девица хорошая, но известная не самым тяжелым поведением и поразительной способностью искать неприятности на свою красивую задницу и прочие части тела. Относился я к ней хорошо, но на постоянные проявления влюбленности с ее стороны не реагировал -пятна на репутации подобного рода мне были ни к чему. Тем не менее, виды она имела, а еще любила обращаться ко мне за решением всяких проблем и т.д. Крайний раз, когда она звонила мне с утра, ее изнасиловали. Помнится, я в полусонном состоянии буркнул в трубку что-то типа "тебя не убудет" и вырубился снова, лишь спустя пару часов осознав произошедшее.

Как выяснилось, на этот раз ситуация была похлеще. Хотя куда, уж казалось бы.
 
В кругу нефорья имелся такой человечек, которого мы будем называть Атас. Атас известен был тем, что любил истерить, орать и выебываться по поводу и без. По молодости он отсидел на малолетке за не очень ровное дело, и поэтому речь его порой до оскомины напоминала кукареканье.
Вдобавок он был сатанистом и любил это подчеркнуть, а хлебнув немного огненной воды, ударялся в бычку и оглашал всю поляну угрозами, воплями и негодующим квохтаньем.

Опасности он не представлял, но обладатели тонкой душевной организации боялись его, как Геенны Огненной и аспидов уязвляющих. Не знаю, за что - когда у него по неплохой синьке появились претензии к нам, уже как-то упомянутая девочка Леночка от души ебнула ему по голове стальным тренировочным мечом, который по стечению обстоятельств при ней был. Удар пришелся в темя и неплохо раскроил голову, оставив отметину и слегка добавив ума. Но новые интеллектуальные способности проявились далеко не сразу.

Стоя на коленях в луже собственой паршивой крови, Атас принялся негодовать и угрожать нам, растолковывая с изобретательностью Иеронимуса Босха о том, что сотворит с нами, но не сейчас, а через неделю. Выглядело это не очень убедительно, но мы терпеливо выждали неделю и заявились на то же место, для весомости прихватив с собой пару обрезков арматуры. Но за такой срок обретенный ум дал о себе знать - Атас на встречу не явился, и более мы его в тусовке не видели.
 
Девица же умудрилась попасть к нему домой на празднование дня рождения одного из неформалов. Воистину, лучше б она отправилась прямиком на бал Сатаны - там подобных женщин, по слухам, ждет теплый прием и отношение, какое при жизни получают лишь истинные дамы благородных кровей и очень дорогие путаны. Дома у Атаса же все вышло иначе. Состав компании был таков - сам Атас, наша героиня, девушка Атаса, 6-7 мальчиков, один из которых был вполне на вкус нашей искательницы приключений, и некто М., патлач огромного роста и внушительного вида.
 
Пьянка была веселой и разнузданной, потому в некий момент наша секс-бомба и выбранный ею паренек уединились в ванной, предавшись акту сладострастия. После поебки парень собрался и уехал домой, избежав тем самым абсолютно грандиозного блудняка.
 
Атас тем временем пил все больше и больше. Рассудок, такой привычный и уютный, покидал его, а взамен громоздила в мозгу свои мрачные и пугающие бастионы белая горячка. Мир казался колючим и свалявшимся, как заблеванный плед. Люди исчезали, а их места занимали свиные и собачьи рыла.

- В моем доме не место блядям! Уходи!

Так сказал он, щуря на Э. свои мерзкие, налитые кровью глазки. Та заявление восприняла довольно спокойно, так как ее цель была уже достигнута. Она спокойно пошла в прихожую и начала одеваться. Но не тут-то было. Осьминог противоречий запустил свои ядовитые щупальца в мозг нашего дьяволопоклонника.

- Куда это ты собралась, сука? Ты никуда не пойдешь!

Атас налетел на незадачливую девицу и принялся ее нещадно избивать. Вскоре к нему подключилась его девушка. Процесс пришелся им по душе, и потому они наслаждались, ни в чем себе не отказывая. Периодически Атас уходил передохнуть, выпить стаканчик вкусной водки и затянуться ароматным бычком. Со свежими силами он вновь приступал к так полюбившемуся занятию, ударам его грязных и стоптанных берцев вторили сапоги его девушки.

Тут Вы можете полюбопытствовать, а что же делали в это время все остальные 6-7 мальчиков, которые, кстати, называли себя друзьями этой девчонки? А ничего. Стояли и тупо, как бараны на новые ворота, лупили глаза на то, как ногами избивают женщину. Пара из них попробовала заикнуться о неэтичности происходящего, но Атас отвесил им по зуботычине и пообещал жестоко отпиздить, после чего претензии закончились. надо подчеркнуть, что любой из тех парней был покрупнее Атаса, не говоря о подавляющем численном перевесе. Даже внушительный М., и тот ничего не осмелился противопоставить ярости перекинувшегося сатаниста.

В некий момент, когда Э. испугалась за свое здоровье и жизнь, она умудрилась, вспомнив мои наставления, схватить кухонный хлеборез, и пырнуть пару раз в область спины любителя поебашить девочкам ебала. Поскольку била она неумеючи, а нож был говенным, особого эффекта это не дало, а вот гнев Атаса возрос многократно. Он утроил усилия по нанесению ей побоев и заявил, что в итоге убьет.

Притихшие и напуганные говнари попытались заступиться за ее жизнь, но он велел им убираться вон и вытолкал всех взашей из квартиры. Вы удивитесь, но даже милицию никто из этих "друзей" вызывать не стал. Просто разъехались по домам, пытаясь за чаем с мамиными пирожками забыть о том, что прямо сейчас где-то убивают их подругу.

Dec. 18th, 2009

(с) by Morwiwan

Полуночный Трэш

Сегодня я продолжу вялые наброски из истории неформального движения Москвы и моего в нем разочарования. Как вы помните, мы остановились на том, что Read more... )

Previous 20